Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Ватник

Контекстная реклама

Великая вещь, контекстная реклама. Вот только что набрал в поиске: Огюст Роден "Врата ада" и тут же отдельной строкой вывалилась рекламка: "Где купить недорогие ворота". Я так понимаю, что эти ворота тоже ведут в ад.
Основная

Жра-ать!

Худосочные гурмэ, гоняющие серебряной вилочкой по блюдцу севрского фарфора изящно почищенную морковинку, не имеют никакого отношения к великому искусству чревоугодия. Гурманы ближе подошли к постижению идеала, но их убивает сложность рецептов,многокомпонентные соуса, редкостные специи и невиданная точность приготовления, от которой зачастую зависит результат.
Истиный шедевр всегда готовится просто, в один приём. Еды должно быть много, очень много, чтобы можно было отвалиться от стола, сыто отдуваясь и довольно цыкая зубом. И, конечно, настоящее пиршество никогда не происходит в одиночестве. Пировать в одиночку -- кому такое в голову прийдёт? Поэтому раскладка следующего блюда будет на две порции.
Идём в магазин и покупаем голень индейки -- две штуки. Голени выбираем самые большие, так что вместе они тянут на два с половиной килограмма. Дома моем эти окорока и, не размораживая, укладываем валетом в гусятницу. Чистим четыре самых больших головки чеснока (головки, а не зубчика!), бросаем поверх индейки. Чистим два килограмма картошки, крупные картошины разрезаем пополам и укладываем туда же. Солим, если угодно, посыпаем какой-либо зеленью, плотно закрываем крышкой и ставим в сильно разогретую духовку, где и оставляем на два часа. Главное -- ни единой капли воды или масла. Ничего чужеродного, всё только своё. Через два часа, когда картошка слегка подрумянится, а индейка станет мягкой, вытаскиваем гусятницу из духовки, ждём пока индейка остынет настолько, что в неё можно будет вонзить зубы, не рискуя спалить язык, и приступаем к трапезе. Правой рукой берём за кость голень и откусываем от неё помногу. Левой поочерёдно хватаем печёные картофелины или стакан с красным вином. Я рекомендую "Вьё пап", но, ежели у вас нет настоящих гасконских вин, то сойдёт и кьянти. Да, ещё будет нужна ложка, можно чайная, чтобы время от времени вытаскивать и отправлять в рот зубчики печёного чеснока.
Остальное всякий оценит сам.
Раскладка на 2 порции: Индейка (голень) -- 2,5 кг, картошка -- 2 кг, чеснок свежий -- 200 г.
Ватник

Рекламка

Редко обращаю внимание на рекламу в метро, но тут не мог пройти мимо. На станции "Озерки" над эскалатором, идущим на подъём висит плакат, рекламирующий японскую спортивную обувь: "Искусство бега из Японии".

Креативщики, чёрт бы их побрал. Или, если плакат висит давно, кто-то умудрился угадать в точку, а потом не хватило совести снять плакат. В любом случае, мерзко.
Ватник

Сон этой ночи

Стою в музее перед картиной. Сбоку подходит инопланетянин.
-- Простите, это портрет вашей женщины?
-- Нет, это Джоконда.
-- А почему тогда вы смотрите на неё таким влюблённым взглядом?
Ватник

Сказки об Италии. Шок II.

Идём, как и велено по виа Кавур, поглядываем налево. Город как город, дома, как дома, мафия бежала, наступают будни. Налево видна подворотня, довольно ординарная, если не считать лестницы, которая туда ведёт. И кто додумался строить город на холмах? -- убил бы гада! А на карте обозначено, что на этом месте какая-то достопримечательность. Карта слепая, что там -- угадать невозможно. Сворачиваем, поднимаемся по лестнице и выходим на какую-то пьяцу. Пьяца как пьяца, маленькая, невыразительные фасады напоминающие о шедеврах конструктивизма двадцатых годов двадцатого же века.
Таня спрашивает, зачем я её сюда притащил. Вот, -- отвечаю, тыча в карту, -- Тут что-то есть.
-- Наверное, здесь какой-то институт. Уходим, покуда нас охрана не загребла. -- Первая встреча с мафией произвела на Таню сильное впечатление, и она всё время ждёт, что карабинеры схватят нас и повлекут в кутузку.
Всё же уговорил сунуться в двери, что пошире. Вошли и оказались в полутёмной базилике. Мрамор, скульптуры, мозаичные картины... короче, красота неописуемая. И всё это за неприметным фасадом на непримечательной площади. У самого алтаря что-то подсвечено. Подходим и видим надгробие папы Юлия II. Микельанжеловский Моисей, знакомый по сотням фотографий, стоит перед нами, глядя поверх голов. Нет, он не величественней, чем в альбомах и не грандиозней. Он просто настоящий. И мы стоим втроём: Таня, я и Моисей. Потом ещё подходит пара человек, но их мало, они не мешают.
От вандалов Моисей надёжно прикрыт верёвочкой, натянутой поперёк прохода, а прежде, видимо, проход был свободным, и среди итальянцев бытовало поверье, что ради удачи в делах или ещё чего-то, следует погладить патриарха по коленке. Колено Моисея отполировано ладонями и ярко блестит.
Стоим, забыв, что надо дышать. И вдруг свет гаснет. Остаются лишь миньончики на шандалах, имитирующие свечи. Киньте в автомат пол-еврика, и свет загорится снова. Если бы не это напоминание, наверное, стояли бы там до сих пор.